ЦЕРКОВЬ И МИР

— «Приди же ко мне! Руку дай, и пойдем в жизни вместе!»
Ей Мир прокричал, развлекаясь беспечно,
Но верная Господу Церковь подобно невесте
Лишь спрятала руку в любви ко Христу бесконечной,

Торжественно молвив: «Руки не подам никогда я,
С тобой не пойду путь, который тобою предложен,
Твой путь — это вечная смерть без сияния Рая,
Слова твои лживы и Бог для меня всех дороже!»

— «Ну ладно, тогда подойди и иди ко мне ближе» —
Сказал, добродушно он маску себе надевая, —
«Ведь путь, что иду я, хорош и приятен — не выжжен
И солнце на нем непрестанно на небе сияет,

А твой — каменист, и тернист, и для ног твоих грубый,
Мой путь так широк, и так гладок, и так он спокоен,
Усыпан цветами, камней драгоценных здесь груды.
Твой путь — это слезы и боль, моего он, конечно, ж не стоит.

Вот видишь? Тропинка моя широка и прекрасна,
Врата высоки и широки их крепкие двери
Здесь места двоим пилигримам идти ежечасно
Хватает бок о бок! Забудь про печаль и потери!»

Смущаясь немного, приблизилась Церковь к злодею
И руку свою белоснежную молча вручила,
А лживый Мир, руку схватив, прошептал ей:
—  «Не смею
Поверить я в то, что меня ты собою почтила!

Но платье твое слишком скромно и мне не по вкусу,
Дам бархат богатый и шелк для прекрасного стана,
И жемчуг с бриллиантами, чтобы украсить искусно
Прическу твою — чтоб меня услаждать неустанно!»

На белое скромное платье взглянула неспешно
И взгляд на сияющий Мир Церковь вновь обратила,
А Мир изогнул свои губы в надменной усмешке,
Но Церковь, краснея, ничуть от того не смутилась:

— «Согласна сменить свое платье на эти одежды!»
С любезной улыбкой ответила Церковь довольно
И тут же исчезло то чистое платье, что прежде
Носила она, и ей дал вдруг Мир одеться привольно:

Прекрасный атлас и шелка, что играют от света,
И жемчуг, и розы, и золото вмиг появилось,
И волосы множеством локонов яркого цвета
На плечи и лоб, с головы не спеша, заструились.

— «Твой дом слишком скромен и прост и до боли обыден»
Сказал старый Мир, гордо голову вскинув —
«Построю тебе дом приличный, чтоб был всем он виден:
Ковры и портьеры, и мебель тебя не покинут!»

И создал Мир Церкви роскошный сияющий замок —
Сиянье его ослепляло в любую погоду,
Сыны с дочерями в нем жили с беспечною мамой,
Одетые в пурпур и золото — славу народов.

Там ярмарки были и были у них представленья —
И все дети Мира на них приглашаемы были.
Смех, музыка, шутки, пиры и страданий забвенье —
Забыв о молитве — на месте молитвы — явили.

Слуга милосердия — Ангел ту Церковь отвергнул
И ей прошептал: «Я грехи твои вижу и знаю»
И Церковь со вздохом пред Богом как-будто поверглась
Детей от веселья своих для молитв собирая,

Но дети — играли и пили на скачках и в барах,
Другие — плясали, избрав вечеринки и бал,
Иным эта весть показалась безумной и старой,
И Ангел ушел от нее, ждать конца он не стал.

А хитрый Мир молвил, галантно пред ней поклонившись:
— «Не будет вреда от веселья твоим милым детям:
Невинных забав череда — это путь — не погибших!»
И Церковь на руку его оперлась, не ответив.

И вот — улыбнулась, болтать начала, рвать цветочки
И под руку с Миром пошла, ни о чем не волнуясь,
А тысячи тысяч бессмертных душ падали точно
В ужасную бездну, Небесный Град Божий минуя.

— «Твои проповедники слишком стары, примитивны» —
Веселый и старый твердил Мир с насмешкой упорной.
— «Они напугали детей моих баснями лживыми
И я не хочу, чтоб они им внимали покорно

Они проповедуют труд, и страданья и боли,
И Крест, на котором распяты должны быть навечно
Мир, плоть, и страсти, грехи и сомненья.
И славу венца, что сияет, и Бога, что дарит всем вечность.

Пошлю я тебе проповедников лучшего толка —
Веселых и бойких, живых и отчаянно смелых,
Которые скажут (как хищные, злобные волки):
— «Живи, как придется, а после — ждет Небо, наверно?!»

Итак, Мир наполнил дом Церкви иным богословьем,
Талантливо, опытно ад — удалившим из речи,
А старых мужей, что несли весть Креста  — Все сословье,
Убрал он от кафедр, изгнав их из Церкви навечно.

Сыны Церкви шли сердце к сердцу с сынами мирскими
И только Господь, что взирает с Небес неустанно
Кто знает сердца — разделить мог духовных с плотскими,
А праздная Церковь сидела, твердя постоянно:

— «Богата, богатство растет — я ни в чем не нуждаюсь,
Мне нечего делать, лишь петь, танцевать и смеяться!»
Коварный Мир, слыша ту речь в тишине, в стороне улыбаясь
Насмешливо молвил о той, что успела, к несчастью, зазнаться:

— «О, Церковь! Прекрасная Церковь,
Невеста Христова!
Ты пала и срам твой — гордыня и превозношенье
И как ты поднимешься, праздная, к Господу снова?
И в чем ты найдешь для себя и детей утешенье?

К седалищу милости Ангел Небесный подходит,
Со вздохом и скорбью он имя ее повторяет,
Святые умолкли петь гимны, и радость уходит,
Стыдом покрываются головы жителей Рая.

И глас из молчанья Небес долетает на Землю
От Бога, сидящего в славе Своей на престоле:
— «Я знаю дела твои, всем Я словам твоим внемлю,
Не знаешь, ты в гордости истинной, собственной доли:

Нага ты, слепа, и нища, и несчастна — негодна
Прозри и покайся в грехах, а иначе — суд грянет
Я вычеркну имя твое с осужденьем
Из Книги Моей — и смерть для тебя вдруг, внезапно настанет!»

Матильда ЭДВАРДС